Зверев Анатолий

"По рисункам моим и картинам молено видеть и слышать меня..."
Когда Анатолий Зверев говорил эти слова, он уже отчаялся встретить среди тек, кому они адресованы, человека, которому созерцание его рисунков и картин не заменят живого пожатия его руки. Мне не быть автором биографически-сюжетного повествования о любимом художнике, ибо "внутренний принцип единства не годен для биографического рассказа", но попытаюсь рационально возразить навязыванию небрежными статейками и анекдотами праздных гуляк интеллектуального мира ложных расхожих представлений о нем. Искусство Зверева не нуждается в защите, но хочу, чтобы видели художника таким, каков он есть.
Не сомневаюсь, что в будущем появится исполненное любви и поклонения, деликатное (без посягательств на целомудренность отношений художника и его созерцателя), неизбежно нескончаемое (только такое возможно о незавершимом), если не конгениальное, то профессиональное исследование полного тайны жизнетворчества Анатолия Зверева. И будет оно о месте его эстетики и творчества в мировой культуре, в отличие от нынешних попыток сведения их к временному контексту ("художник 60-х годов"). Ответственным, а возможно даже и конгениальным (насколько словесное выражение, " слишком конкретное для чистого смысла" может быть конгениальным этому чистому смыслу) может оно быть, будучи созданным тем, кто, страстно любя творчество Зверева, как минимум, совместит в себе активный интеллект, умение созерцать и сопоставлять духовные пространства, знание истории искусства и искусства XX века с его проблемами,, емкость, точность и силу языка, словом, автор должен быть соизмерим с такими корифеями активного созерцания, как М. Бахтин, А. Лосев, Джойс. В их книгах не встретить имени Анатолия Зверева, но, как это ни странно, в них гораздо больше Зверева, чем во всей писанине о нем вместе взятой.
Состоялось абсолютно новое свободное творчество, не цементирующее каждое открытие в нечто законченное и устойчивое- мечта эстета XX века.
Но ни одно из опубликованных высказываний с частных точек зрения не отмечает грандиозную значимость его самобытного, независимого в своей универсальности творчества как событие мировой культуры; в них Анатолия Зверева представляют тенденциозно, запросто навязывают принадлежность к тому или иному вторичному "течению" в .живописи XX в., неудачно пытаются завершить неадекватными обобщениями его эстетику, свести ее на стихийность и гениальность. В точности по Тертуллиану:"Хвалят то, что знают, порицают то, чего не знают, и то, что знают, порочат тем, чего не знают.". Зверев создал необозримую Вселенную; его эстетика незавершима, неисчерпаема, "перерастает все ог^енки" и универсальна, как сама жизнь: принадлежа времени его "исторического действительного бытия", она содержит в себе эстетику будущего, эстетику становящегося.
Асия Нахипова