Когда я впервые взглянула на это произведение искусства, выполненное в акварельной технике, меня охватило непрекращающееся ощущение меланхолии, а в душе закрались недоумение и легкая досада. На переднем плане изображён водоём, усыпанный пышной травой, словно пытался скрыть свою чистую воду под зеленым покрывалом, однако это нежное прикрытие создает унылое впечатление заброшенности и стихийного небрежения. Своими приглушёнными тонами эта акварель, подобно шёпоту, скорее утопает в серых облаках, чем внимает живым порывам природы.
Полоска деревьев, раскинувшаяся позади водоёма, выглядит безжизненно, когда тёмный зелёный оттенок сливается с плотной лесной областью дальше на горизонте. Хотя художник, безусловно, стремился создать объём и глубину, получился некий монолитный массив зелени, затрагивающий не воодушевлённую мелодию, а скорее стоны ветра в пустых коронах деревьев. И где же та игривая искорка, способная разжечь чувственность и живость? Здесь же царит лишь затянутая пелена серо-голубых оттенков, как бы пытающаяся создать атмосферу дождливого или пасмурного дня, но лишь навевает сонное уныние.
Эмоциональная манера исполнения, указанная в описании, сама по себе может быть прочитана как крик души, однако, к моему большому сожалению, этот крик оказывается слишком тихим и невыразительным. Лёгкость акварели, подаренная ей неповторимым характером этой техники, на мой взгляд, не проявляется в полной мере; она сковывается маской тяжёлых, близких к стагнации, цветов. Кажется, что каждое движение кисти было пропитано не вдохновением, но скорее осторожностью, как если бы автор боялся открыть новые горизонты, испугавшись собственной техники.
Что же побудило меня делиться столь резким мнением? Возможно, это противоречие между ожиданиями, которые вызывает сама идея акварельного пейзажа — легкость, динамика, прозрачность, и реальностью, которая во многом оказывается шагом в сторону от того, что должно было бы затронуть способность искусства говорить голосом природы. Когда я смотрю на это полотно, мне не хватает ярких блестящих акцентов, не хватает того, что делает каждый лепесток, каждую каплю воды на поверхности уникальными. Это произведение, хотя и желает передать настроение природы, к сожалению, выглядит слишком «туманным», чтобы достучаться до глубин души, чтобы вызвать те самые эмоции, которые действительно должны были бы возникнуть при соприкосновении с красотой природы.
Печально осознавать, что в попытках передать эмоции и чувства, работа потеряла своего источника вдохновения — красоты, которая должна так ярко и живо отражаться в каждом мазке. И именно это сподвигло меня написать, поделиться с вами своими размышлениями и вызвать обсуждение, чтобы более подробно раскрыть, где же скрываются те тёмные моменты художественного выражения, что заслоняют радость и насыщенность природной красоты в этой не столь удачной акварели. Художник выражает свою личную интерпретацию, но почему-то столь свободная и эмоциональная манера исполнения приводит не к просветлению и искреннему восхищению, а лишь к тоске по ускользающей красоте, которую, казалось бы, легко ухватить, но в данном случае так, увы, не получилось.
Каждый художественный труд имеет свою ценность, но в этом произведении видна утрата живого ощущения, которое, как я надеюсь, сможет быть заново найдено в следующем пейзаже, где цвет и форма вернутся к своему истинному предназначению — напоминать о безграничной красоте и изяществе природы, кои мы все стремимся замечать даже в мельчайших её проявлениях.
Способы оплаты уточняйте у продавца при оформлении покупки
Доставка по договоренности
Способы доставки уточняйте у продавца при оформлении покупки
Примерные расценки по России
от 180 ₽
от 180 ₽
от 180 ₽
Ефанов Эдуард Пантелеймонович
Описание
Родился 11 мая 1938 года в селе Хреновое Хренового р-на (ныне Бобровского) Воронежской области. С детства мечтал стать художником. Много рисовал, с головой уходил в свои фантазии. "Бумаги уже не хватало. Рисовал на шпалерах, сам сочинял сюжеты" - воспоминания живописца. Сюжеты картин Эдуарда Эфанова неизменно пробуждают чувство "давно знакомого, близкого, пережитого". Зрителей привлекает духовная наполненность пейзажей тонкого художника, умеющего глубоко проникаться состоянием вечно и прекрасного бытия природы, и поэтически передавать своё личностное её осмысление. Первым отголоском будущей славы рамонского мастера стало признание его таланта на областной молодежной выставке в 1970 году. Затем последовали областные художественные выставки, зональные выставки в Орле (1976 г.) Брянске (1989 г.), Воронеже (1984 г.), республиканская выставка 1979 года. Картины Ефанова выставлялись в выставочных залах штата Тенесси (США). Искусствоведы с мировым именем высоко оценили технику исполнения полотен, мастерскую цветопередачу, реалистичность и одновременно поэтичность полотен. Но для понимания творчества Эдуарда Ефанова не обязательно быть знатоком искусства. Просто его картины вызывают в человеке самые лучшие чувства. В каждом мазке чувствуется рука мастера, бросается в глаза особенная прозрачность красок... Искренность, которой наполнены полотна Ефанова, его безграничное восхищение совершенством творений природы, беззаветная любовь к родным местам делают мир вокруг тебя светлей и одухотвореннее. Эдуард Ефанов уже навсегда остался в истории воронежской живописи. В числе знаменитейших имен, прославивших воронежскую землю, Воронежская историко-культурная энциклопедия хранит сведения об Эдуарде Пантелеймоновиче и его талантливой семье. А Рамонский район вручил творческой чете Ефановых - Эдуарду и Людмиле - премию имени Мосина. В первом классе, когда другие мальчишки хотели стать летчиками или геологами, Эдуард Ефанов сказал учительнице, что будет художником. И стал, окончив Елецкое художественное училище. Любимый жанр – пейзаж, хотя и над портретами много работал и жанровые сцены писал. Автору приходилось не раз слышать, что его картины как бы источают ароматы природы. Константин Ефанов, художник: "В свое время его называли лириком рамонским, воронежским. Больше всего ему нравилось что-то осеннее, зимний пейзаж, дождливое настроение. В детстве я его называл королем снега. Снег не бывает одинаковым, где-то розоватый, где-то голубоватый". На нынешней выставке представлены работы художника, созданные за несколько десятилетий творческой деятельности. Многие из них посвящены Рамони, где мастер провел большую часть жизни. Написаны они в традиционной манере классического русского поэтического пейзажа. Специалисты считают, что картины Ефанова глубоко национальны, и не столько по внешним признакам, сколько по характеру мироощущения. Александр Гуторов, организатор выставки: "Эдуард Ефанов в полном смысле художник России. Нравится поэтичность той натуры, которую он пропускает через свою душу. Любой человек видит леса, поля. Художник не просто фотографирует, он пропускает через себя, через свою душу, свой мир художественный". Его полотнам не свойственна сложность сюжетов и эффектность живописного решения. Они подкупают зрителя тем, что создают впечатление давно знакомого, близкого и пережитого. Картины Эдуарда Ефанова хранятся сейчас в Музее Крамского, в частных коллекциях России, Франции, Германии, Китая и Америки.
Когда я впервые взглянула на это произведение искусства, выполненное в акварельной технике, меня охватило непрекращающееся ощущение меланхолии, а в душе закрались недоумение и легкая досада. На переднем плане изображён водоём, усыпанный пышной травой, словно пытался скрыть свою чистую воду под зеленым покрывалом, однако это нежное прикрытие создает унылое впечатление заброшенности и стихийного небрежения. Своими приглушёнными тонами эта акварель, подобно шёпоту, скорее утопает в серых облаках, чем внимает живым порывам природы.
Полоска деревьев, раскинувшаяся позади водоёма, выглядит безжизненно, когда тёмный зелёный оттенок сливается с плотной лесной областью дальше на горизонте. Хотя художник, безусловно, стремился создать объём и глубину, получился некий монолитный массив зелени, затрагивающий не воодушевлённую мелодию, а скорее стоны ветра в пустых коронах деревьев. И где же та игривая искорка, способная разжечь чувственность и живость? Здесь же царит лишь затянутая пелена серо-голубых оттенков, как бы пытающаяся создать атмосферу дождливого или пасмурного дня, но лишь навевает сонное уныние.
Эмоциональная манера исполнения, указанная в описании, сама по себе может быть прочитана как крик души, однако, к моему большому сожалению, этот крик оказывается слишком тихим и невыразительным. Лёгкость акварели, подаренная ей неповторимым характером этой техники, на мой взгляд, не проявляется в полной мере; она сковывается маской тяжёлых, близких к стагнации, цветов. Кажется, что каждое движение кисти было пропитано не вдохновением, но скорее осторожностью, как если бы автор боялся открыть новые горизонты, испугавшись собственной техники.
Что же побудило меня делиться столь резким мнением? Возможно, это противоречие между ожиданиями, которые вызывает сама идея акварельного пейзажа — легкость, динамика, прозрачность, и реальностью, которая во многом оказывается шагом в сторону от того, что должно было бы затронуть способность искусства говорить голосом природы. Когда я смотрю на это полотно, мне не хватает ярких блестящих акцентов, не хватает того, что делает каждый лепесток, каждую каплю воды на поверхности уникальными. Это произведение, хотя и желает передать настроение природы, к сожалению, выглядит слишком «туманным», чтобы достучаться до глубин души, чтобы вызвать те самые эмоции, которые действительно должны были бы возникнуть при соприкосновении с красотой природы.
Печально осознавать, что в попытках передать эмоции и чувства, работа потеряла своего источника вдохновения — красоты, которая должна так ярко и живо отражаться в каждом мазке. И именно это сподвигло меня написать, поделиться с вами своими размышлениями и вызвать обсуждение, чтобы более подробно раскрыть, где же скрываются те тёмные моменты художественного выражения, что заслоняют радость и насыщенность природной красоты в этой не столь удачной акварели. Художник выражает свою личную интерпретацию, но почему-то столь свободная и эмоциональная манера исполнения приводит не к просветлению и искреннему восхищению, а лишь к тоске по ускользающей красоте, которую, казалось бы, легко ухватить, но в данном случае так, увы, не получилось.
Каждый художественный труд имеет свою ценность, но в этом произведении видна утрата живого ощущения, которое, как я надеюсь, сможет быть заново найдено в следующем пейзаже, где цвет и форма вернутся к своему истинному предназначению — напоминать о безграничной красоте и изяществе природы, кои мы все стремимся замечать даже в мельчайших её проявлениях.